Утонченным манерам французского общества предшествовали дикие нравы франков. Предки изысканных парижан отличались простотой и незатейливостью вкусов.

Вождь и король нейстрийских франков Хильперик, которому принадлежал Париж, всю жизнь пытался убить своих родных братьев. но те, владельцы Бургундии и Австразии, сопротивлялись. Тогда он с досады решил отыграться на родственницах — одну жену отправил в монастырь, вторую задушил, а сам женился на служанке по имени Фредегунда.

Фредегунда тоже не отличалась особой куртуазностью, впрочем, как и другими достоинствами. Обычная была служанка. Но так только казалось.

С Фредегундой произошло удивительное преображение.

Став королевой, она первым делом использовала свои неограниченные возможности для того, чтобы переспать со всеми подданными своего мужа. Придворные, слуги, солдаты, маркитанты, крестьяне, конюхи, фуражиры сменяли друг друга в ее спальне с калейдоскопической быстротой. Это так не понравилось ее супругу-вождю, что он решил к вечеру устроить ей сцену ревности, исход которой, судя по тогдашним нравам, был предопределен – скорее всего, Фредегунду бы удушили.

Хильперик отложил сцену до вечера – днем предполагалась охота. Он был безграмотен, этот Хильперик, – еще древние греки предупреждали: «Никогда не откладывай на вечер то, что можешь успеть с утра».

Фредегунда ничего не откладывала – она укокошила его на охоте.

Мало кто плакал о Хильперике. Как записано в истории франков: «Был он чревоугодником, Богом его был желудок. он считал, что нет никого умнее его. Никого он не любил бескорыстно и сам никем любим не был. Вот почему, когда он испустил дух, все его покинули» К тому же этот Хильперик терпеть не мог евреев и потому предложил им либо креститься, либо убираться вон.

Став единственной властительницей Парижа и всех нейстрийских земель, королева франков исполнила, наконец, свою мечту – каждую ночь она насиловала в своей вдовьей спальне по пятнадцать мужчин, доводя их до полного сексуального истощения. Если кто-то из них не справлялся со своей ролью, стоящая рядом охрана немедленно кастрировала его. (Кстати, несмотря на то, что евреи жили в Париже еще до завоевания Галлии франками, историкам так и не удалось обнаружить ни одного документа об изнасилованном Фредегундой еврее. Либо парижские евреи еще до этого, по предложению Хильперика, «убрались вон», либо были очень хитры и вовремя спрятались от Фредегунды.)

Итак, Париж опустел, половозрелые особи мужского пола (видимо, наученные евреями) прятались по закоулкам. Воины Фредегунды отлавливали робких соотечественников и тащили на вдовье ложе. Изнасилованные нестрийские франки убегали в леса. Рождаемость падала. Ненасытная Фредегунда рычала во дворце. В лесах выли кастрированные. Ужас витал над столицей. Страсть королевы росла день ото дня. Население покидало Париж.

И тут произошло чудо – после очередного изнасилования Фредегунда ненадолго забылась в эротическом сне и с плотоядной улыбкой на устах перешла в мир иной. Это счастливое для франков событие произошло в 597 году.

Нестрийцы вернулись из лесов и, памятуя об ужасных временах и грубых нравах своей предводительницы, стали предками галантных парижан. А парижане, в свою очередь, вздрагивая от генетического ужаса, стали самыми учтивыми любовниками.

Исследователей не перестает мучить вопрос – ну почему, почему Ван Гог отослал свое ухо в ближайший бордель?

А вот вопрос – любил ли Ван Гог евреев, почему-то их не мучает! А ведь не исключено, что художник без евреев просто жить не мог. Может, любил их незабвенно. или наоборот – ненавидел. Нет, это никого не волнует. Поразительно!

Вот, привязались все к этому уху! Ну почему, почему он отослал свое ухо в бордель? Не в лувр, не в Парижскую академию искусств, не в Нидерланды, не в Эрмитаж, наконец, а в бордель?..

Искусствоведы утверждают, что это даже как-то обидно для истории мировой культуры. никто из потомков уже не сможет любоваться ухом великого художника.

Да что они, в конце концов, пристали? Лучше бы при жизни купили у него хоть одну картину. а то теперь раскудахтались…

Его ухо, что хотел, то и делал. Как решил, так и распорядился.*

* Историческая справка
В повествовании допущена немыслимая оплошность! При жизни Ван Гога его брату Тео все-таки удалось найти доверчивого покупателя и всучить ему одну единственную картину гениального брата.

Сексуально озабоченные валькирии русской революции были убежденными интернационалистками. Тут уж, как говорится, не до евреев.

Женщины эти представляли собой, без сомнения, некий очень своеобразный тип дворянских нервических барышень. Но, при всей аффектации, им никак нельзя было отказать в прагматизме. Как писала одна из них: «Наша деятельность созидательная, а потому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти!»

Эти женщины, обладавшие обычно средними способностями, не Бог весть каким умом, высоким либидо и сумасшедшими амбициями, умудрились превратить свои жизни в авантюрный роман. Им хватило пары сумасбродных идей и нескольких незатейливых лозунгов, чтобы приступить к удовлетворению своих сексуальных аппетитов.

Для этого Коллонтай пришлось придумать теорию «стакана воды» и объявить себя половой революционеркой, Инессе Арманд, оставив пятерых детей, стать любовницей вождя мировой революции, а Ларисе Рейснер возбуждать своим комиссарским телом не только врага народа Троцкого, но и целую флотилию нетрезвых революционных матросов.

И что из этого вышло? Как писал язвительный вождь мирового пролетариата В. И. Ленин: «Пламенное сердце товарища Коллонтай отторгло меньшевика Маслова и приняло большевика Шляпникова. Ура, товарищи!». Браво, Ленин, лучше не скажешь.

И правда, что жизнь валькирий? Напрасные хлопоты. Сомнительные стихи, посредственные статьи, много секса и обилие крови. Неудовлетворенное эго и жажда признания. Одна – «пламенная революционерка», другая – «революционный комиссар», третья – «посол Советского Союза». Успех, непомерная жестокость и бессмысленность смерти.

Арманд умерла от холеры, заслужив пышные революционные похороны и слезы вождя, Рейснер отошла в мир иной в расцвете сексуальной деятельности то ли от неудачного аборта, то ли от тифа, Коллонтай разбил удар и, передвигаясь на инвалидной коляске, она избежала уничтожения, будучи объявленной персональной пенсионеркой и старой большевичкой.

Хаим Сутин был еврей.

Он имел дурные манеры, чавкал за столом, редко мыл руки, и потому
женщины не любили его.

К тому же он был бесконечно голоден и, глотая слюни, вечно рисовал ободранные говяжьи туши. В конце концов кто-то решил, что немыслимое это красно-синее мясо сможет стать украшением гостиных.

Картины стали скупать. Говядина вошла в моду. Хаим отъелся, купил фрак. Женщины полюбили его. Они вились вокруг, словно пчелы.
Хаим умрет, и цена на его картины подскочит до немыслимых цифр. Его назовут выдающимся живописцем.

Никто не слушал голодного Модильяни, когда он твердил, словно помешанный: «Хаим Сутин — великий художник двадцатого века!».

А если бы Хаим был сыт?

Обсудить на странице энциклопедии в Facebook

Русский писатель Алексей Максимович Горький был убежденным филосемитом.

Что правда, то правда. Любил евреев. Редко встретишь русского писателя с подобной девиацией.

Более того, А. М. Горький вообще был любвеобильным, чувствительным и ветреным человеком.* Судите сами.

Алексей Максимович так любил русский народ, что жил с Ольгой Каминской, которая подделкой паспортов боролась за его освобождение, но вскоре Горький разочаровался в народе и его освободительнице и полюбил жену-дворянку Екатерину Павловну, затем разлюбил ее вместе с двумя детьми и полюбил актрису Андрееву, но стоило лишь той познакомить его с Лениным, как он тут же в него влюбился, собрал для него много денег и вновь полюбил народ, но царское правительство за это невзлюбило его, и он уехал на Капри, там он разуверился в народе, очаровался поэтами, но вскоре бросил их и вернулся к Ленину, а в это время его, как назло, познакомили с Маяковским,    и он полюбил его всей душой, но Маяковский объявил его «трупом, сыгравшим свою роль в литературе», и тогда он в сердцах разлюбил Ленина, полюбил народ, потом вновь в нем разочаровался, восстановил отношения с Лениным отдельно от народа, за что его разлюбила интеллигенция, к тому же в этот момент его бросила Андреева и в отместку начала жить с его секретарем Пе-Пе-Крю, в ответ на это ему ничего не оставалось делать, как обидеться на Зиновьева, оставить Ленина, снова уехать на Капри и назло всем полюбить баронессу с дивной фамилией Закревская-Будберг-Бенкендорф (и вроде бы немножко Петерс (зам.председателя ВЧК) и еще немножко Локкарт (главный английский шпион), ну, и не говоря уж, конечно, об Уэллс) и с коротким именем Мура, но та сбежала от него к великому фантасту, и Горький в слезах вновь полюбил уже умершего к тому времени Ленина, но больше он полюбил Сталина, вернулся в Россию, там полюбил Беломорканал, почести и регалии, потом разлюбил Сталина вместе с Беломорканалом, захотел вернуться на Капри, полюбил свою невестку Тимошу, но та полюбила Ягоду, который не любил его сына…

В общем, что тут говорить, вождям уже изрядно надоел этот любвеобильный пролетарский писатель. Его и убили.

Но история любви продолжалась и после смерти – его любил весь советский народ, а внучка, развивая традицию, вышла замуж за сына Лаврентия Павловича Берии.

*Письменные свидетельства ветрености А. М. Горького в его отношениях с В. И. Лениным.

А. М. Горький:

“Я органически не могу говорить с этими мерзавцами — с Лениным и Троцким!”

«Мы в стране, освещенной гением Владимира Ильича Ленина!»

«Планетарный опыт Ленина, человека аморального, относящегося с барским равнодушием к народным горестям, теоретика и мечтателя… — безответственный опыт его и иже с ним не удался!».

«Великий человек (Ленин), которого карлики именовали «фантазером» и, ненавидя, пошло высмеивали,— этот великий человек становится все величавее!».

Обсудить на странице энциклопедии в Facebook

А. Шикльгрубер и И. Джугашвили

Если бы, как мечтал ненавидевший евреев Шикльгрубер, он стал бы известным художником, а опусы антисемита Джугашвили понравились бы читателям, и он стал бы знаменитым поэтом — то их любили бы женщины, они бы наслаждались известностью, были бы увлечены своим делом и стали бы властителями умов.

Но с другой стороны, их и так любили женщины, они наслаждались известностью, были увлечены своим делом и стали властителями умов.

Для этого им пришлось уничтожить каких-то 80 миллионов.

Знаменитые люди

Незнаменитые люди

Шесть предисловий, одно вступление и бесчисленные благодарности